— Вы соорганизатор и соучредитель форума «Добыча, обогащение и модернизация». К чему фонд стремится? Поиск новых технологий, новых сотрудников, клиентов и компаний, с которыми можно дальше вести добычу? Или это в большей степени имиджевая/PR-история?
— Это не выставка продаж и не ярмарка тщеславия. Это ближе к мозговому штурму специалистов разного профиля, но в одной сфере, связанной с добычей и переработкой твёрдых полезных ископаемых. Притом не только нашей страны. Интернациональный компонент форума активно растёт. В прошлом году в тестовом режиме участвовали 11 стран, и форум сразу собрал более трёх тысяч участников за три дня. В этом году думаем, что участников и стран будет больше, выставка будет объёмнее, информационная программа — шире. Мы пытаемся совместить два формата в балансе, потому что большинство мероприятий проходит либо с доминантой одного, либо другого: либо это большой форум с дискуссиями, но очень маленькой выставочной частью, либо выставка-продажа с большим объёмом продавцов, но без обсуждения. Здесь мы пытаемся сложить это вместе, чтобы объединить обсуждение задач, которые стоят перед отраслью, и совместный поиск путей решения. Задач и направлений деятельности много, потому что полезные ископаемые добываются в большом объёме. Один из ключевых компонентов — кадры, как человеческие, так и цифровые.
— Зачем вы посетили «Учебную Сибирь»? Вы присматриваетесь к будущим кадрам?
— Конечно, мы всегда присматриваемся к кадрам, потому что отрасль развивается так быстро, что подготовка специалистов за этим не успевает. С одной стороны, это хорошо: людям всегда есть где устроиться, всегда есть выбор. С другой стороны, это сдерживающий компонент. Долгое время в нашей стране отношение к практической деятельности, к индустрии было скептическим: трудно, грязно, лучше быть блогером и так далее. Но последние десятилетия происходят определённые повороты, мы это видим. Ещё недавно я оставался одним из самых молодых специалистов, несмотря на седину и лысину. Слава богу, подросла молодая поросль, пришли и выросли специалисты следующего поколения, они продолжают приходить. Но отрасль растёт быстрее, чем люди. Поэтому задача идентификации, подготовки кадров, поиска, профориентации — начиная не со старшей школы, а желательно с детского сада.
Многое поменялось. Мы в детстве любили педальные машинки, для многих это был первый контакт с физической средой, первый момент того, как ребёнок мог почувствовать силу и интерес взаимодействовать с окружающим. Затем мы выливали фигурки из свинца, мастерили радио, а теперь дети моих детей боятся спичек… Теряется интерес к реальности, нынешние дети уходят в виртуальность, и это тревожит.
— С другой стороны, среди игр, в которые играют дети, есть, например, Minecraft, который познакомит ребёнка с некоторыми физическими свойствами, даёт возможность строить, абстрактно мыслить. Есть масса стратегий и симуляторов. Может, стоит подбирать правильные игры и использовать их как инструменты, в том числе для изучения окружающей среды?
— Конечно, в обязательном порядке надо использовать. Я не за отрицание нового. Я за соединение всего этого таким образом, чтобы, во-первых, людей не отдаляло от мира, а включало, может быть, даже энергичнее. Соглашусь, что стратегии, например, могут позволить освоить некоторые вещи быстрее и безболезненнее. Но тем не менее важно, чтобы люди понимали свою материальную, физическую ответственность, физические последствия своих действий. Совершенно справедливо. Есть проблема: современный ребёнок в контексте нашей образовательной темы достаточно сильно отрезан от материального мира. Баланс нарушен — взаимодействие и понимание того, что он может менять окружающую среду, и интерес к этому изменению.
— Всё равно в этих условиях насколько много молодёжи идёт к вам работать?
— Много. Для меня счастье видеть, что количество горняков стремительно увеличивается. Был резкий катастрофический спад в девяностые, когда отток и нежелание касаться этого грязного материального мира были критическим фактором. В конце нулевых и в десятые начался ренессанс, возврат молодёжи к интересу к материальному миру, к работе. Есть очень оптимистичный расчёт. Институт, в который я когда-то поступал, — неудобно говорить — был и близко не ведущим вузом страны. Я попал туда просто потому, что провалился в университет, не набрал баллов. Сейчас от дисциплины к дисциплине, но в целом большой объём людей поступает, трудно учиться стало, и очень толковый народ выпускается. Отрасль переживает многолетний рост, кратно растёт число специалистов. Нам нужны другие масштабы.
— А с чем это связано? Почему дети начали возвращаться к Земле, к материальному миру? И самое главное, куда им идти учиться? Можете ли составить список образовательных учреждений для них? Как им выстроить свой путь?
— Куда угодно. Во-первых, отрасль очень ёмкая с точки зрения разнообразия специалистов. Варианты работы трудно описать: всё начинается от разведки и заканчивается экономикой, экологией. Это включает горное дело, геологию, добычу и переработку полезных ископаемых, физические процессы переработки разных продуктов. Это металлургия, гидрометаллургия, пирометаллургия, производство металлопродукции. Это энергообеспечение, водоснабжение, водоотведение, управление отходами. Отходы — это прежде всего ресайклинг: то, что мы производим сейчас в виде отходов, буквально через 10 лет становится исходной продукцией для нашей же отрасли, просто в силу смены ценовых и технологических циклов. Специальностей колоссальное количество. Бум связан с продолжением индустриализации в мире, переходом на новые уклады, потребностью в продукции горной отрасли, просто других видов — редкоземельных, редких, радиоактивных металлов, учитывая атомную энергетику. Это делает разведку, горное дело, переработку добытого сырья. Учитывая, как быстро растёт отрасль и как быстро нарастает кадровый голод, зарплаты в 2025 году у специалистов фабрик уже были одни из самых высокооплачиваемых. То, что ещё недавно было тяжёлой, физически трудной, вахтовой работой, которая выглядела непривлекательно и на которую приходилось искать специалистов с большим трудом, сейчас становится всё более интересным. Труд этот остаётся непростым, потому что требует большого объёма знаний и постоянного обновления.
— Надо обратить внимание и на вещи, которые могут беспокоить людей, входящих в отрасль. Насколько ресурсы матушки России исчерпаемы? Не закончатся ли породы и ценные ископаемые, а с ними и эта работа? И, конечно, сейчас все отрасли переживают по поводу искусственного интеллекта. В вашей отрасли ИИ — это помощник или заменитель рабочих?
— ИИ уже тут. Повсеместная практика применения — по самую рукоятку, как говорится. Всё более чем работает. Просто всему есть свой потенциал развития. Начиная с полезных ископаемых: во-первых, территория нашей страны — одна седьмая часть суши. Когда кончится одна седьмая часть суши, тогда и кончатся полезные ископаемые. Они неисчерпаемы по сути своей. Расчёты, которые говорят, что золото кончится через сколько-то десятилетий, не совсем корректны. Они базируются на том, что у нас есть известное и подсчитанное, а подсчитанное имеет конечный цикл. Но это подсчитанное. А раз это продолжается, значит, новые циклы добавляются. Экономика меняется, себестоимость добычи и переработки понижается, то, что раньше не имело смысла включать, теперь включается. Это дополнение происходит перманентно. Если почитать старые книги начала XX века, там россыпи кончаются, золота осталось на три года, потому что таких содержаний, как было 10 лет назад, уже нет. Всё, конец. И вот на сегодня наша страна остаётся мировым чемпионом по добыче, мы до сих пор добываем примерно те же советские объёмы, которые считались рекордами и казались трудно достижимыми с точки зрения сохранения в 80-м году. А главное, кому-то казались разорительными. Вот сейчас всё быстро кончится такими масштабами добычи… Не кончилось и не кончится. Это панические настроения человека с тревожной психикой: у подобных людей всё время что-то должно вызывать тревогу, это его биологически стимулирует. Всегда есть тревожный момент: полезные ископаемые кончатся и лишат нас всех работы. Ерунда. Но надо думать над тем, чтобы, развивая добычу, не разрушать природу. Срубил одно дерево — посади два. Надо понимать, что отходы, которые производит любая деятельность человека, в том числе добыча полезных ископаемых, требуют соответствующего хранения, управления этим хранением, понимания и сопутствующего внимания к тому, чтобы в какой-то момент вернуться к повторному использованию. Так происходит физически.
— Расскажите поподробнее про сферу применения нейротехнологий в горной добыче.
— Тут опять потребность кадров. Искусственный интеллект, как и естественный, требуется развивать. Спрос на это крайний. Искусственный интеллект генерирует не столько сам, результат его работы — повторное применение уже известного. Он мало делает совсем нового, просто в силу того, как используется. А проявления в деле: во-первых, управление знаниями, обработка больших массивов информации, которые технически очень сложно обработать по-иному. Искусственный интеллект здесь колоссальный помощник. Всё, что касается бигдаты, возможности превращать огромные объёмы статистически накапливаемых данных в управленческие сигналы — тут на пике моды и остроты актуальности. Применяется, на эту тему можем днями рассказывать. Есть огромное применение, оно уже фактически здесь и быстро развивается. Существует большой потенциал многократного скачка в ближайшем будущем. Естественно, это связано с автоматизацией, роботизацией, применением разного рода алгоритмов, малолюдного управления. Все эти беспилотные — они же не беспилотные, воспринимают немного по-другому, пилотируются потом, но тем не менее это дистанционно управляемые. Возможность одним человеком управлять таким числом механизмов, движений в разных механизмах с помощью искусственного интеллекта кратно выше и эффективнее. Эффективнее в том смысле, что меньше холостых движений, меньше опасных затрат, меньше времени на выполнение того, что раньше требовало времени. Это эффективность, интенсивность, продуктивность — всё будет продолжать расти. Оно уже очень быстро развивается. На нашем мероприятии 19 марта следующего года практически во всех ветках программы будут обсуждаться эти вопросы специалистами разных профилей. В каждом профиле есть свои обсуждения про цикл, про искусственный интеллект, в этом компании очень заинтересованы, потому что ИИ — это ВИП-персонал. Поэтому не имеет смысла гадать, когда же придёт ИИ, — да оно уже прямо здесь работает в нашей сфере, во всяком случае, многих не заменит. Не получается, во-первых, потому что это как другой вид жизни. Нейросети помогают пережить стресс от некомплекта людьми. Отрасль развивается так быстро, что мы не успеваем готовить специалистов, даже не успеваем рожать детей. ИИ помогает очень существенно.
Отрасль исключительно важная, очень интересная, завораживающая. Мы имеем дело с природой, мы не до конца её понимаем. Мы постоянно находимся в положении её исследования, новых открытий, совершенно удивительных. В этой связи это очень увлекательная, интригующая, вдохновляющая деятельность. Это не просто лопатой выкопать, сложнее и намного интереснее.
