— Юрий Давыдович, события ещё свежи в памяти, мы до сих пор находимся в контексте пастереллёза и других вспышек. Давайте начнём с главного: какие выводы сделаны, чтобы это не повторилось?
— Вопросы действительно глобальные — это риски не только для Новосибирской области, но и для страны, и для мира в целом. Это угроза нестабильности биосистемы. Задача ветеринарной службы, и государственной в частности, — создание прочного, интеллектуально правильно выстроенного элемента биозащиты.
Биологическая защита — это совокупность факторов, и чаще всего она связана с квалификацией специалистов ветеринарной медицины и с чёткой ответственностью владельцев за тех, кого они приручили в хорошем смысле слова. Это обязательные профилактические мероприятия, создание так называемого иммунологического щита, обязательная оценка качества и безопасности всего, что производится: молока, мяса, продуктов переработки. И мы должны понимать, что территория животноводства и птицеводства — это территория повышенного риска, и она должна быть защищена. Отсюда обязательный учёт животных, вызов ветеринарного врача для профилактических вакцинаций.
— То, что произошло, — это трагичная неудача или череда ошибок и упущений? Можно ли было избежать?
— Здесь очень много факторов сложившегося неблагополучия. В первую очередь — изменение экосистемы: летняя засуха, отсутствие кормовой базы в дикой природе, тяжёлые показатели начала зимы, экологические «качели» — сначала низкие температуры, потом высокие. Это привело к тяжёлому состоянию иммунодефицита у животных, и на это, к сожалению, не было обращено достойного внимания. Когда мы увидели, что само инфекционное начало стало жёстко мутировать, мы реально поняли, что сталкиваемся с элементами так называемого эпизоотического шторма — появляются новые факторы, новые виды возбудителя. И нельзя было вести себя иначе, как ввести карантин.
Даже сегодня, когда всё устоялось, мы видим: экспортный потенциал Новосибирской области по зерну вырос и составил 137%. Сельхозтоваропроизводители, преодолев биологические угрозы, не позволили обрушить экспорт. Это и есть главный итог — сохранение рабочих мест, нормальная экономика региона, чёткое понимание, что только взаимодействие позволяет бороться с такими вызовами. Наука приобрела колоссальный опыт: мониторинговые исследования, предвидение угроз, лабораторная сеть, компетенции специалистов по ранней диагностике — всё это теперь реально действующая конструкция.
— А как фермеру убедиться в безопасности собственного хозяйства?
— Сегодня существуют очень точные реперные точки, по которым фермер определяет благополучие своего хозяйства. Прежде всего это постоянный контакт со специалистами государственной ветеринарной службы. Ветеринарный специалист, приходя в том числе в личное подсобное хозяйство, чётко видит, что нужно доработать, чтобы защитить внешний контур от проникновения инфекции, и что сделать внутри, чтобы животные были невосприимчивы, имели высокий иммунитет и хороший обмен веществ. А это кормовая база, специальные витамины и минеральные добавки. Потому что концепция ведущих стандартов такова: здоровье животного и здоровье человека — это единое глобальное здоровье. От здоровой коровы будет здоровое молоко — значит, и ребёнок будет здоров. Это самое главное в роли и значении ветеринарной службы, в частности для России.
— Слышал разные оценки масштабов. Правда ли, что беда настигла всего около процента хозяйств?
— Даже не процент — 0,7%.
— Почему тогда так много шума? И насколько велик ущерб по итогу — были ли шансы потерять больше?
— Обратите внимание: 0,7% — это пострадавшие хозяйства. Но если учесть, что в личных подсобных хозяйствах Новосибирской области порядка 500 тысяч животных, мы глобально понимаем, какие объёмы и риски могли быть. Для любого человека своё есть своё. Конечно, говорить, что мы глобально предотвратили тяжелейшую историю, нельзя — мы не смогли защитить корову в личном подсобном хозяйстве у конкретного гражданина, это очень тяжело и очень сложно. Но надо говорить о том, что сегодня всё поголовье полностью восстановлено — как за счёт средств бюджета Новосибирской области, так и за счёт федеральных субсидий, огромная помощь была оказана негосударственными фондами. Всё, что было утрачено в результате особо опасного заболевания, восстановлено в полном объёме.
— Какие изменения в стандартах, контроле, вакцинации, мерах безопасности приняты после ситуации?
— Изменяются подходы к очень серьёзным мероприятиям: учёт поголовья и количества животных в личных подсобных хозяйствах, качество ветеринарно-санитарных мероприятий, чёткое понимание того, как животные передвигаются из региона в регион, как осуществляется прослеживаемость готовой продукции, в том числе молочной, кто за это отвечает. Сегодня это элемент не тотального, а обязательного контроля, который предотвращает занос на территорию особо опасных инфекций. Это главный фактор.
— А как относитесь к системе наказаний за проблемы с вакцинацией и безопасностью животных? Стоит ли её усиливать?
— Фискальные меры нужны, но желаемого результата они не дают — всегда есть лазейки что-то не сделать. Сегодня и государственная политика, и ветеринарный надзор идут по пути чёткого убеждения, и мы идём к тому, чтобы инициировать самостоятельность владельцев в ответственном обращении со своими животными. Нужно чётко понимать: если на предприятии или в личном подсобном хозяйстве что-то не так, владелец по сути является угрозой биологической безопасности целого региона. От одной маленькой пробоины в системе биобезопасности может пострадать всё — и хорошее, и суперинновационное, — из-за того, что нерадивый владелец не привил животное, не вызвал врача при начале болезни или не проявил должного внимания к иммунитету. Всё может обнулиться в один день.
Фото: Матвей Тырышкин / Сиб.фм
